Завещание Гиви Кипиани: «Валютная рента должна принадлежать обществу»

Гиви Григорьевич Кипиани (1948–2013) хорошо известен как один из самых активных сторонников сильного рубля.

Игорь Суздальцев, заместитель генерального директора ФГ «Калита-Финанс»Все проблемы рубля, каждую девальвацию он воспринимал как личную трагедию, близко к сердцу. 23 мая 2013 года сердце не выдержало…

Его статьи всегда были честными, поэтому не все из них удалось опубликовать. Сегодня я передаю для публикации статью «Валютный демпинг и его последствия», которую Гиви написал еще в 2005 году. Каждое слово этой статьи подтверждено событиями последних восьми лет. Считаю эту статью лучшим обоснованием политики сильного рубля в России и научным завещанием Гиви Кипиани.

При этом я не ставлю портрет Гиви в черную рамку. И вы не ставьте. Он с нами.

 

Гиви Кипиани, к.ф.-м.н.Валютный демпинг и его последствия

Уже шестой год Минфин и ЦБ России упорно проводят политику удержания трехкратного превышения валютного курса рубля над паритетным, – политику валютного демпинга. И это в условиях практически двукратного превышения экспорта над импортом и вполне приличного платежного баланса страны. Сторонники такого курса аргументируют свою позицию в основном необходимостью предотвратить удешевление импорта в случае, если валютный курс будет сближаться с паритетным. Мы подробно проанализируем чуть ниже этот аргумент. В то же время такая политика имеет еще много других последствий, которые замалчиваются, а, значит, не становятся предметом дискуссий. Вот некоторые из них.

1. Сверхприбыль экспорта сырьевых и околосырьевых ресурсов – прямое следствие политики валютного демпинга.

Если валютный курс в три раза превышает паритетный, тогда для конкретного экспортера становится целесообразным и такой экспорт, при котором себестоимость экспортной продукции, просчитанная для ее составляющих в ценах мирового рынка, превышает цену реализации во столько раз, во сколько валютный курс превышает паритетный.

Например, если паритетный курс рубля к доллару 10:1, а валютный превышает 30:1, тогда становится целесообразным экспорт продукции на один доллар даже в том случае, когда он потребует затрат внутри страны ресурсов, имеющих на мировом рынке цену три доллара.

Таким образом, исходя из мирового соотношения цен, по мировой шкале ценностей, страна обескровливается: она затрачивает втрое больше усилий внутри страны, по сравнению с потребительской ценностью товаров и услуг, полученных в результате такого экспорта, взамен этих усилий.

Очевидно, что такой экспорт абсурден, и к нему следует вынужденно прибегать лишь в том крайнем случае, когда потребность в иностранной валюте остра и меньшими усилиями удовлетворена быть не может.

Такой экспорт – фактически дотационный, то есть страна втрое переплачивает за каждую единицу иностранной валюты, и это в условиях, когда экспорт страны, например, за 2003–2004 годы, – $350 млрд., а импорт – $175 млрд.

На самом деле, истинно рентабелен, целесообразен для страны лишь тот экспорт, при котором прибыль у экспортера остается и в том случае, если он за каждую единицу иностранной валюты, вырученную от экспорта, получил рубли по паритетному курсу.

Разница между экспортной выручкой, исчисляемой по валютному и паритетному курсам, – это фактически дотация всей страны экспортеру. Эту разницу было бы правильнее назвать валютной рентой. Валютную ренту проще описать на конкретных примерах. Если, например, отношение валютного курса к паритетному составляет три к одному, то две трети рублевой выручки за экспортированный товар составляет валютная рента. Если же, например, валютный курс превышает паритетный в пять раз, то валютная рента составит уже четыре пятых рублевой выручки, полученной за экспортированный товар. Валютная рента должна принадлежать обществу в целом и, в частности, компенсировать «страновые» минусы, в том числе и экспортерам. Например, если предприятие работает столь же эффективно, как его зарубежные или отечественные аналоги, себестоимость продукции на складе предприятия не выше, чем у прочих аналогичных предприятий, и оно проигрывает в конкурентной борьбе лишь потому, что находится дальше от границы, чем прочие экспортеры, его конкуренты, то в том случае, если для страны это целесообразно и нет иных, лучших, способов получить нужное количество иностранной валюты, ему может быть компенсирована эта разница.

Грубейшей ошибкой является сверхнормативное увеличение валютных запасов страны путем закупки долларов по валютному курсу. Что мы имеем в этом случае? Закупаются доллары, реальная покупательная способность которых не превышает, например, десяти рублей за тридцать и более рублей, и при этом эти доллары отправляются на хранение в иностранные банки, где и работают на экономику других стран. Мы же фактически вывезли за эти доллары реальные материальные ценности, которые обошлись нам по мировым ценам в три доллара на каждый вырученный доллар. Кроме как абсурдом, это назвать нельзя.

Выход из сложившейся ситуации очень непростой.

Дело в том, что экспортеры, в основном, сырьевых и околосырьевых ресурсов, за последние четырнадцать лет развращены описанной выше ситуацией.

Лишь часть неожиданно свалившейся им на голову валютной ренты они вынуждены использовать для покрытия дополнительных издержек, связанных со «страновыми минусами» (большие расстояния, суровый климат и так далее).

Остальное используется следующим образом: часть валютной выручки оставляется или в последующем вывозится легально или нелегально за рубеж; наращиваются и завышаются издержки производства, а также появляется возможность неоправданного увеличения заработной платы, закупается более дорогостоящее (при сопоставлении по принципу «цена – качество») импортное оборудование и так далее.

Отметим особо, что неоправданное увеличение зарплат приводит к тому, что в стране резко нарушен важный принцип равной оплаты за равный или сопоставимый труд.

Например, зарплаты в нефтегазовом секторе, в среднем, превышают зарплаты в сельском хозяйстве в 12 раз. И строится все это не на реальном заработке, доходности, рентабельности отрасли, а является простым проеданием подаренной им обществом валютной ренты, то есть разницы между валютным и паритетным курсом.

В одночасье из этой ситуации выйти нельзя. Можно было бы, например, перевести весь экспорт на иные правила оплаты, когда вся продукция предприятия-экспортера продается за национальную валюту, точнее, за каждый зачисленный на валютный счет покупателем из-за рубежа доллар предприятию-экспортеру перечисляются рубли по паритетному курсу.

Однако сегодня джин уже выпущен из бутылки. Некоторые из экспортеров, развращенные ненормальной ситуацией, сразу же остановятся, ибо весь их экспорт сегодня фактически дотационный, и без этой дотации они экспортировать уже не могут. Таким образом, за счет обнищания всей страны им выплачивается тридцать рублей вместо десяти за каждый доллар, а потом осуществляются попытки из подаренных им лишних двадцати рублей что-то вернуть обратно в виде налогов. При этом считается, что страна, якобы, живет за их счет.

Трагикомическая ситуация.

Сейчас много разговоров о природной ренте, за которую часто ошибочно принимают валютную ренту. Ошибочно полагают, что именно природная рента составляет в России большую часть сверхдоходов в сфере добычи сырья. Это глубочайшее заблуждение. На самом деле, высокая рентабельность в России экспорта сырья и околосырьевых ресурсов является следствием огромной валютной ренты, порожденной, в свою очередь, более чем трехкратным превышением валютного курса рубля над паритетным и не имеющей никакого отношения к сфере добычи сырья. Природная рента тогда, когда она есть, лишь добавляется к валютной ренте. Как правило, в сегодняшних российских условиях природная рента существенно меньше валютной ренты.

Надо заметить, что большинство из тех, кто сегодня на бытовом уровне употребляет термин «природная рента», имеют в виду, на самом деле, не природную ренту как таковую, а например, стоимость собственно «нефти в земле», без учета расходов на ее добычу и транспортировку. В этом случае, как это ни покажется парадоксальным непосвященным в суть проблемы, стоимость «нефти в земле», так же как и целого ряда других экспортируемых товаров, может быть и отрицательной.

Если валютный курс сравняется с паритетным, валютная рента сойдет на нет, обнажится фактическая убыточность экспорта таких ресурсов, псевдоприбыльность экспорта которых сегодня искусственно «конструируется» ЦБ и Правительством путем насильственного поддержания трехкратного превышения валютного курса над паритетным. К тому же окажется невостребованной большая часть инфраструктуры сырьевого экспорта.

О том, какой должна быть политика в валютной сфере, мы скажем в разделе «Выводы и рекомендации», однако из описанного видно, что проводимая Минфином и ЦБ политика в корне ошибочна, сверхприбыли экспортеров сырья имеют рукотворный характер и есть прямое следствие ошибочной политики. При этом рождается ощущение, что это не есть результат недомыслия или дилетантства, а наоборот, сохранение сверхприбыли сырьевиков есть наивысший приоритет Минфина и ЦБ, а все остальное – лишь «операция прикрытия». Например, стабилизационный фонд. Несмотря на то, что в последние годы, как ни парадоксально, проводится политика всяческого подталкивания экспортеров тратить и оставлять валюту за рубежом (так как продажа на валютной бирже за рубли привела бы к снижению валютного курса, а значит, уменьшению сверхприбыли), стало ясно, что в условиях кратного роста цен на мировом рынке на сырьевые ресурсы, продажа даже половины валютной выручки за рубли могла бы существенно снизить валютный курс. Было подсчитано, что для того, чтобы этого не произошло, потребуется в 2004 году Центральному Банку напечатать ориентировочно 500 млрд. рублей и выкупить на них валюту на бирже.

Так как в Минфине и ЦБ превалируют примитивные представления о природе инфляции, а Президент требовал снижения инфляции в 2004 году, решили одновременно «ужать» на те же 500 млрд. рублей внутреннюю экономику. Вот для этого и был придуман стабилизационный фонд.

Долго и упорно обманывали страну и Президента, что это «подушка безопасности», «фонд будущих поколений», страховка на «черный день», на случай снижения цены на нефть на мировом рынке и так далее.

На самом деле, единственной целью было любой ценой сохранить сверхприбыли сырьевиков, дать возможность им рассчитываться с «барского стола» со страной рублями так, чтобы истратить на это минимально возможное количество валюты, а остальное тратить за рубежом по своему усмотрению.

При этом, если некоторые из экспортеров демонстративно вывозили этот подаренный им Кудриным и Игнатьевым «заработок» за рубеж и тратили его на свои забавы, то те из олигархов, которые рядятся в тогу «государственников», уползают из страны постепенно, камуфлируя это покупкой бизнес-активов за рубежом с мизерной доходностью, по сравнению с той, которую получают дома. Понятно, что это способ сделать недосягаемым то, что получено неправедным путем. Они понимают, что эта абсурдная для страны политика вот-вот обрушится, и тогда, изобразив обиду, они на собственных самолетах улетят к своим зарубежным активам.

С этим же связана истерика Кудрина и его отчаянное сопротивление, когда речь идет о какой-либо идее, причем – любой, потратить деньги из стабилизационного фонда в рублях на внутреннем рынке. Ему не важны интересы страны, главное, чтобы стабилизационный фонд тратился лишь на такие цели, которые требуют закупок валюты на бирже, чтобы любой ценой поддержать завышенный курс валюты. Именно здесь проходит водораздел между тем, на что он готов тратить деньги стабилизационного фонда, и тем, на что не готов ни за что.

Теперь представим, что ЦБ, напечатав эти 500 млрд. рублей не потратил бы их на закупку валюты, а именно эти деньги сложил бы в стабилизационный фонд. Что бы произошло?

Среднегодовой валютный курс доллара опустился бы приблизительно на 4–5 рублей и этих 500 млрд. рублей лишились бы сырьевики-экспортеры, бюджет же остался бы с этими лишними 500 млрд. рублями, притом что и в стабилизационном фонде оказалось бы 500 млрд. рублей.

Сделали наоборот, и двухходовой комбинацией, мошенническим способом Кудрин и Игнатьев, «обув» всю страну, фактически дотировали олигархов из бюджета.

Никакой другой цели, кроме как «стерилизация рублей» на внутреннем рынке ровно на ту сумму, на которую они спланировали одарить экспортеров, у авторов идеи создания стабилизационного фонда не было. Теперь стоит задача сделать так, чтобы стабилизационный фонд в основном тратился вновь на закупку валюты. Для этого придумывается необходимость хранить «надежно» российские деньги в западных ценных госбумагах или досрочно погашать внешние долги.

Я бы назвал так организованную ими экономику экономикой папуасов, когда ценные товары и ресурсы обмениваются на безделушки, объективная стоимость которых в разы меньше. Однако эти безделушки субъективно самими же папуасами возводятся в ранг весьма ценных, что в результате увеличивает отставание папуасов от их благодетелей.

Более того, в случае России ситуация еще хуже. Папуасам эти безделушки хотя бы приносят радость и моральное удовлетворение, то есть счастье, в то время как Россия эти безделушки (доллары) отправляет обратно, обменивая их на ценные бумаги, то есть фактически продает ресурсы за вексели, которые впоследствии могут быть оплачены, а могут и не быть оплачены (например, при обострении отношений, вызванном «неправильным» поведением России). То есть даже наше папуасово счастье получаем взамен реальных ресурсов не сразу. Обещают его в будущем, кусочками. Если хорошо будем себя вести.

2. Валютный демпинг приводит к антиотбору предприятий: останавливаются, закрываются и рушатся более эффективные предприятия, при этом искусственно делаются высокорентабельными, а значит, финансируются и кредитуются, на самом деле, низкоэффективные предприятия.

Чтобы понять, как и почему это происходит, лучше рассмотреть конкретный пример.

Допустим, имеются два предприятия, например, два металлургических завода, производящих один и тот же ассортимент продукции. При этом первый завод на каждую единицу выпускаемой продукции расходует вдвое больше ресурсов (электроэнергии, сырья, сопоставимой рабочей силы), чем второй. То есть, если второй завод на производство металла стоимостью один доллар по мировым ценам затрачивает ресурсов на внутреннем рынке на десять рублей, то первый – на двадцать рублей. Очевидно, что второй завод вдвое эффективнее первого. Допустим теперь, что по тем или иным причинам первый завод экспортирует свою продукцию, а второй продает ее на внутреннем рынке. Первый, продав продукцию за рубеж на один доллар, возвращается с этим долларом в страну и получает на валютной бирже тридцать рублей, так как ему незаслуженно открыт доступ к валютной ренте. Как правило, при этом ЦБ печатает и вбрасывает на рынок лишние рубли, чтобы удержать валютный курс на таком уровне. В результате этот завод получает на каждые потраченные двадцать рублей тридцать рублей, то есть 50%-ную рентабельность на каждом цикле, и процветает.

Второе, вдвое более эффективное предприятие, в лучшем случае, работает в ноль, не может развиваться, его никто не кредитует, и, в конечном счете, если стоит выбор между этими предприятиями, то второе закрывается, а первое удваивается.

Имеет место антиотбор.

Когда имеем дело с двумя аналогичными предприятиями, все понятно, и при этом кто-нибудь может сказать, не задумываясь над глубиной проблемы, что пусть, мол, второе предприятие тоже экспортирует свою продукцию. Однако возьмем теперь случай, когда второе предприятие – это молокозавод, выпускающий, например, йогурты, и при этом затрачивающий на йогурт стоимостью один доллар по мировым ценам внутренние ресурсы на десять рублей. Очевидно, что он по целому ряду причин вынужден работать на внутренний рынок. Однако, в конечном счете, он будет закрыт, хотя вдвое эффективнее первого металлургического завода; и йогурт на один доллар будет привозиться из-за рубежа после того, как из страны будет вывезен металл на один доллар, произведенный первым металлургическим заводом и обошедшийся ему, а значит – стране, в двадцать рублей. То есть этот йогурт обойдется, в конце концов, не в десять рублей, а в двадцать рублей, а молокозавод при этом остановится, соответственно, работники молокозавода и всей цепочки производителей до него потеряют работу, предприятие – прибыль, общество – налоги и так далее.

Результатом происходящего антиотбора является то, что лучшие предприятия страны не работают, специалисты отпущены, оборудование разворовывается или продается за бесценок, часто на металлолом, здания ветшают, технологии утрачиваются, наука разгромлена. Те, которые еще работают, не возвращают в нужном объеме амортизационные отчисления, то есть проедают ранее накопленный потенциал и обречены.

При этом главнейшей проблемой, возникающей в качестве последствия, является то, что пирамида рентабельности, если так можно выразиться, поставлена с ног на голову. Более того, вся продукция сколько-нибудь высокой степени передела имеет нулевую, а далее – отрицательную рентабельность.

Дело в том, что сырьевики, имея подаренную им якобы высокую прибыльность при продаже продукции на экспорт, пытаются довести цены на сырье в рублях на внутреннем рынке до экспортной цены, умноженной на валютный курс, то есть с учетом подаренной им надбавки. Мол, там мы получаем столько-то, а, значит, внутри страны мы должны получить приблизительно столько же, может быть, за вычетом стоимости транспортировки за рубеж, иначе нам, мол, невыгодно продавать продукцию на внутреннем рынке. При этом часто они одновременно пользуются своим монопольным или олигопольным положением, а государство не выполняет своих функций по контролю за ценами монополий и олигополий. На самом деле, как мы показали выше, за цены «там» берутся цены, утроенные за счет дотаций внутри страны.

На этом фоне вовсю эксплуатируется тезис о якобы более низких в России, чем в мире, ценах на сырьевые ресурсы, в частности, энергетические. Обман состоит в том, что в тех странах, которые мы отождествляем с мировым рынком, валютный и паритетный курсы приблизительно равны, и, соответственно, пересчет по валютному курсу несущественно отличается от пересчета по паритетному курсу.

В странах же, в которых паритетный курс существенно отличается от валютного, пересчет цен мирового рынка, если мы их хотим сопоставить с внутренними ценами, должен происходить по паритетному курсу. В этом и кроется обман.

Вообще, не существует понятия мировой цены на отдельно вырванный из общего ряда продукт. Это лишь упрощение речи. На самом деле речь идет о мировой структуре цен, по крайней мере, на базовые ресурсы.

Если мы осознаем это, то увидим, что соотношение внутренних цен на большинство сырьевых, околосырьевых ресурсов и стоимости конечной продукции в России значительно хуже для перерабатывающих отраслей, чем в развитых странах, что и является основным фактором, приводящим к их разрушению.

Из теории маркетологии хорошо известно, что производиться должна та продукция, которая может быть в ограниченный отрезок времени продана. Таким образом, возможная суммарная цена реализации всей продукции на внутреннем рынке определяется платежеспособной потребностью внутреннего рынка, по-другому – емкостью внутреннего рынка.

Она в России и в странах СНГ в валютном эквиваленте, при пересчете на душу населения даже по паритетному курсу, во много раз ниже, чем в развитых странах. В то же время себестоимость продукции во многих случаях, наряду с прочими факторами, в первую очередь, определяется стоимостью затраченных на ее производство сырьевых ресурсов. И получается парадокс.

Пытаемся более дорогое, чем в развитых странах, сырье «встроить» в продукцию, которая «обязана» быть продана в разы дешевле, чем в развитых странах, ибо в противном случае она не будет продана, и в результате имеем полное разрушение экономики, начиная с продукции четвертого, пятого передела.

Коротко и образно можно сказать так: не может тонна мазута в России, где зарплата профессора МГУ сто долларов (по паритетному курсу – триста долларов), стоить сто долларов, то есть так же, как и в США, где зарплата профессора Колумбийского университета – шесть тысяч долларов.

Это приводит к разрушению всех тех отраслей промышленности, сельского хозяйства и услуг, которые работают на внутренний рынок.

Отсюда и имеем, в частности, разрушенное и остановившееся гражданское авиастроение, легкую промышленность, производство товаров длительного пользования и так далее.

На грани выживания находится агропромышленный комплекс, да и то за счет того, что граждане тратят непропорционально большую часть доходов на продукты питания.

То есть главнейшая задача, если мы хотим поставить отечественные предприятия в равные конкурентные условия со своими зарубежными аналогами и влиться в мировой рынок не только как поставщики сырья, следует, как минимум, добиться мировой структуры, мирового соотношения цен на внутреннем рынке.

Диспаритет цен на сырье и конечную продукцию, по сравнению с мировым соотношением, рушит отечественную промышленность и сельское хозяйство, как правило, делает импортную продукцию значительно более конкурентоспособной.

3. Валютный демпинг приводит к «шкале рентабельности», в соответствии с которой по мере увеличения степени передела продукции отраслевая рентабельность убывает, а после пятого-шестого передела и вовсе становится отрицательной.

При описанной выше ситуации никогда не будут идти инвестиции, ни внутренние, ни зарубежные, именно в те сферы, в которые мы хотим, чтобы они пошли. То есть в производство продукции высокой степени передела, ибо в стране все устроено так, что именно эти сферы имеют низкую, нулевую или даже отрицательную рентабельность, и если еще пока и работают, то, в основном, за счет «самопроедания», в частности, не возвращают себе амортизацию, вынуждены продавать продукцию по ценам, не покрывающим амортизационные издержки, не говоря о модернизации, развитии, науке и так далее.

Вот, как выглядит сегодня в России «шкала рентабельности» для различных отраслей экономики, если их расположить по мере возрастания степени передела продукции (см. График 1).

Примечание: ось Y – процент рентабельности, ось Х – степень передела продукции

Шкала будет оставаться такой, пока будет позволяться рентабельности экспорта сырья и околосырьевых продуктов быть искусственно завышенной за счет разницы между валютным и паритетным курсами. В такой ситуации бесперспективно ожидать инвестирования в сферы, приносящие отрицательный доход. И никакие рейтинги никаких агентств этому не помогут, ибо рейтинг – это суммарный индекс, сродни «средней температуре по больнице», а конкретный инвестор обязательно интересуется доходностью конкретного проекта.

Из сказанного следует, что именно в сферы производства продукции высокой степени передела при сложившейся ситуации инвестиции идти не будут. О каких инвестициях может идти речь, если около 60% предприятий страны официально, по бухгалтерской статистике, убыточны. Из оставшихся 40% половина также фактически убыточна: все дело в неверно составленной бухгалтерской отчетности. Доходы остальных 20% предприятий, в основном сырьевых и околосырьевых отраслей, – это большой «мыльный пузырь», раздутый валютной рентой.

Если Россия будет пытаться этот «мыльный пузырь» все время удерживать в надутом состоянии, она будет вынуждена постоянно поддерживать большую дистанцию между валютным курсом и паритетным курсом, а при уменьшении мировых цен на сырье – еще больше увеличивать этот разрыв.

Российские сырьевые отрасли при умеренных ценах на сырьевые ресурсы на мировом рынке в большинстве своем имеют (в бытовом понимании) отрицательную природную ренту, и при близости валютного и паритетного курсов будут работать с убытком. То есть, если не облагать всю страну исподволь налогом на всех и вся – валютной рентой – в пользу, в основном, сырьевых отраслей, то выяснится, что эти отрасли, как говорили раньше, планово убыточны.

Это означает, что Россия будет вынуждена искусственно поддерживать неправильный, существенно завышенный валютный курс, и на полной конвертации рубля надо поставить крест.

Кроме того, специалисты понимают, что такая ситуация с валютными курсами консервирует неэффективность российской экономики.

Итак, в результате имеем разгромленные предприятия отраслей, производящих продукцию высокой степени передела, и иллюзию, что есть всегда в запасе на черный день якобы прибыльные сырьевые отрасли. На самом деле, они убыточны, и иллюзия создается лишь за счет того, что у всей страны отбирается валютная рента в пользу, в основном, сырьевых отраслей.

Все вышесказанное говорит о том, что сегодняшняя экономика России, рассматриваемая как одно целое, есть убыточная экономика, не обеспечивающая не только расширенное, но даже простое воспроизводство, в том числе трудовых и интеллектуальных ресурсов. В «нормальной» экономике производство продукции и услуг во всех востребованных отраслях должно быть приблизительно равнорентабельным и поддерживаться в таком состоянии известными, в основном, рыночными механизмами.

В сегодняшней же российской ситуации, когда страна остро нуждается в привлечении как внутренних, так и внешних инвестиций именно в производство продукции высокой степени передела, «шкала рентабельности» должна выглядеть «с точностью до наоборот», по сравнению с тем, как она выглядит на сегодняшний день. Она должна выглядеть так (см. График 2).

Ниже мы покажем, в результате чего может быть достигнуто такое положение дел с рентабельностью.

Можно привести примеры и других разрушительных последствий имеющихся правил игры, однако и приведенного достаточно, чтобы сделать вывод о том, что в России построена экономика самообмана и саморазрушения.

Справедливо будет отметить, что описанное выше – это не только российский феномен. Это есть тот механизм, действие которого приводит к тому, что и небогатые, и просто бедные страны становятся со временем еще беднее, и разрастается пропасть между ними и передовыми странами.

Вот как это происходит.

Международный валютный фонд и стоящие за ним силы навязывают этим странам переход, по крайней мере, к частичной внутренней конвертируемости валюты. Это делается, в первую очередь, в интересах транснациональных компаний, желающих иметь возможность конвертировать и вывозить из страны деньги, заработанные на внутренних рынках этих стран.

Так как доходы, внутренняя покупательная способность в этих странах низкие, цены на товары, продающиеся внутри страны, вынуждены приспосабливаться к этой ситуации. В то же время в таких странах производится узкий спектр товаров, как правило, низкой степени передела, и существует большая потребность в импорте, в основном, продукции высокой степени передела.

Все прочие потребности в иностранной валюте также значительно выше, чем потребность внешнего мира в национальной валюте. В результате складывается валютный курс, часто в разы превышающий паритетный. Дальше происходит то же самое, что и в России, и было уже описано выше.

Вернемся к России.

Мы видим, что в результате проводимой политики валютного демпинга большинство предприятий сфер высокой степени передела или уже остановились, или работают с отрицательной, нулевой или едва положительной рентабельностью.

Далее, наши доблестные финансисты, сами своей абсурдной или даже преступной политикой доведшие страну до такого состояния, говорят, что вкладывать деньги в реальный сектор экономики бессмысленно, так как он убыточен, и они – радетели государственных интересов – не могут себе это позволить.

Следует, по их мнению, примириться с умиранием этих отраслей. И по теории последнего вагона мы шаг за шагом отцепляем и хороним отрасль за отраслью, и, в конце концов, Россия превратится-таки в страну шахтеров и лесорубов, не нуждающуюся в науке, и прочими последствиями.

Для того, чтобы этого не произошло, следует немедленно предпринять чрезвычайные усилия, прежде всего, для иной организации экономики со всеми вытекающими отсюда последствиями.

4. Валютный демпинг и капитализация.

Очевидно, что трехкратное превышение валютного курса над паритетным втрое уменьшает в валютном эквиваленте «стоимость» (капитализацию) страны в целом, отдельного предприятия, наконец, имущества граждан. Втрое уменьшается в валютном эквиваленте покупательная способность зарплат граждан, доходов предприятий и государства в целом, бюджета страны.

Если бы сегодня валютный курс равнялся бы паритетному, то есть приблизительно 10:1, то стоимость всей страны, которая, по различным оценкам, составляет не меньше 300 трлн. рублей оказалась бы равна $30 трлн., а не $10 трлн., как сегодня.

Разница, как видим, в $20 трлн. не сопоставима с объемом экспорта.

Удивляют также те, кто исчисляет ВВП России в долларах, применяя валютный курс. Очевидно, что он должен исчисляться с применением паритетного курса. Это означает, что ВВП в 2005 году приблизится к $2 трлн., то есть экспорт составит ориентировочно 10% от ВВП, а 90% – это внутренняя экономика, и именно ее и подрывает валютный демпинг.

То же самое в отношении капитализации отдельного предприятия. Допустим, его активы имеют на внутреннем рынке рыночную стоимость 30 млн. рублей. При курсе 30:1 они равны $1 млн. и могут быть, например, использованы в качестве залога для привлечения кредитного ресурса на закупку импортного оборудования лишь в объеме $0,5 млн.

В случае же, если курс 10:1, цена активов эквивалентна $3 млн., и их можно использовать в качестве залога для привлечения кредитных ресурсов на уровне $1,5 млн.

То же относится к величине вырученных средств, которые получат владельцы этих активов при их продаже и так далее.

Также, если стоимость, например, квартиры и прочего имущества гражданина сегодня равна стоимости 10 кг золота (примерно 4 млн. рублей), то при курсе 10:1 она будет равна стоимости 30 кг золота.

Это мешает также принятию положительного решения о строительстве или покупке иностранными инвесторами предприятий в России и прямым инвестициям, так как одним из важнейших критериев для инвесторов является оценка в валютном эквиваленте емкости российского рынка тех или иных продуктов. Деля этот объем на утроенный валютный курс, они получают цифру втрое меньшую, чем в реальности, и принимают решение, что идти на российский рынок еще рано.

Можно привести множество и других отрицательных последствий. Например, 2 декабря 2003 года средства массовой информации передали сообщение о встрече Президента с представителями крупного европейского бизнеса, на которой, в частности, обсуждались препятствия, возникшие на пути вступления России в ВТО, связанные с требованиями стран Европейского сообщества повысить внутренние цены на энергоносители в России в несколько раз. Из переданного фрагмента речи Президента, высказавшего несогласие с такой позицией европейских стран, следовало, что экономические советники и Правительство не нашли для Президента никаких иных аргументов, кроме ссылок на «естественные конкурентные преимущества России».

На самом деле, главный аргумент все тот же – не может валютный курс, в разы превышающий паритетный, служить инструментом пересчета цен. Например, когда на Западе сколько-нибудь квалифицированные экономисты пересчитывают военные расходы России в долларах или евро, они никогда не пользуются валютным курсом, а берут за коэффициент пересчета паритетный курс, причем вычисленный именно для этой сферы.

Разве господа Кудрин, Игнатьев, Илларионов этого не знают?

Сегодняшний валютный курс евро в 3 раза превышает паритетный, то есть, если валютный курс евро 36 : 1, то паритетный – не более 12 : 1. А это означает, что бензин в Европе и в России стоят приблизительно одинаково, так как литр бензина в Европе стоит приблизительно 1,25 евро, а в России 15 рублей, то есть соотношение соответствует паритетному курсу.

Теперь о ценах на газ – энергоноситель, который стоит в России несколько дешевле иных энергоносителей в России же.

Предприятия, покупающие газ в России крупным оптом, уже сегодня платят за одну тысячу кубометров газа приблизительно тысячу рублей. Россия продает газ в Европу за 150 евро за тысячу кубометров. Если из этой цены вычесть дополнительные расходы по транспортировке в Европу, то получим те же 120 евро, то есть соотношение опять соответствует паритету 12:1.

Конечно, здесь мы не учитываем наценку посредников, перепродающих в Европе газ предприятиям, ибо это не наша проблема. Этого еще не хватало, чтобы российские предприятия переплачивали российским же газовикам за газ столько, сколько европейские правила игры позволяют зарабатывать всей цепочке посредников, перепродающих газ в Европе предприятиям.

Но и это еще не все. Мы уже отмечали, что цены на ресурсы – это вещь относительная, и не могут рассматриваться без учета цен на прочие товары, то есть вне структуры цен. И вот, что имеем, если посмотрим на проблему с этой стороны. Оказывается, что соотношение цены, например, на нефтепродукты в Европе с ценами других товаров усредненно меньше, чем это же соотношение в России. То есть имеем парадоксальное явление: относительная цена нефтепродуктов в России, имеющей собственную нефть, выше, чем относительная цена нефтепродуктов в Европе, подавляющее большинство стран которой не имеют ни капли собственной нефти.

О каком при такой ситуации кратном увеличении цен на нефтепродукты в России может идти речь, когда российская перерабатывающая промышленность уже поставлена в неравные конкурентные условия и поэтому рушится.

Почему экономисты, обслуживающие власть в России, не высказывают эти аргументы, в частности, на переговорах по вступлению в ВТО? Виновата и власть, которая позволила невежественным экономистам определять экономическую политику страны.

Проанализируем, например, деятельность ЦБ хотя бы за 2003 год. Всем хорошо было известно заранее, что в 2003 году бюджету придется потратиться на закупку $17 млрд. для обслуживания внешнего долга. Так как к тому же восторжествовала точка зрения о выплате еще и дополнительных сумм долга, всего было закуплено за счет бюджета около $20 млрд. В этой ситуации парадоксально, что ЦБ всеми силами старался искусственно поддерживать высокий валютный курс доллара, в частности, купил около $30 млрд. в резерв и уменьшил норму обязательной продажи экспортерами валюты до 25%. Представим теперь, что ЦБ, наоборот, не только не купил бы около $30 млрд., а продал бы, например, $18–20 млрд., а также добился 100%-ной продажи валюты экспортерами в 2003 году, как и раньше.

Расчеты показывают, что даже усредненный за год валютный курс приблизился бы к 20 рублям за доллар.

Вот, какие были бы результаты:

1. На покупку валюты в резерв не было бы потрачено 900 млрд. рублей.

2. От продажи $18–20 млрд. должны были бы получить 400 млрд. рублей.

3. Бюджет при покупке валюты для выплат по внешнему долгу потратил бы на 200 млрд. рублей меньше.

То есть в целом только по этим трем статьям государство сэкономило бы 1 трлн. 500 млрд. рублей. Напомним, что бюджет страны за 2003 год чуть больше 2 трлн. рублей.

Кроме этого, покупательская способность зарплат и прочих выплат в стране, доходов граждан и предприятий от реализации имущества и продукции, доходов от продаж акций предприятий увеличилась бы в валютном эквиваленте в полтора раза. Вообще «стоимость» всей страны в валютном выражении увеличилась бы в полтора раза, то есть не менее, чем на $5 трлн.

Все это на одной чаше весов. А что на другой? Да, валютные резервы Центрального Банка на январь 2004 года равнялись бы, приблизительно, $30 млрд. Уменьшилась бы стоимость импортных товаров в рублевом эквиваленте на границе. Однако, что стоило хотя бы в 2003 году это там, где это требовалось, отрегулировать квотами и импортными пошлинами, пока нас и так не принимают в ВТО и при этом держат «на замке» свой рынок, например, сельхозпродукции. При этом импортные пошлины составили бы не менее 400 млрд. рублей и также добавились бы к доходам бюджета.

Конечно, экспортеры, в основном, сырьевых ресурсов получили бы за проданную валюту на треть меньше рублей. Так ведь вся страна, все политические партии именно этого требовали и искали способы, как это сделать!

Именно в 2000–2004 годах, при высоких ценах на сырьевые ресурсы в мире, следовало осуществить вышеописанное. Еще один упущенный шанс.

При этом часть денег, потраченных ЦБ на покупку валюты, была просто напечатана и дополнительно вброшена в экономику. Вся страна была Центральным Банком вовлечена в покупку долларов по завышенной цене, а предприятия – в покупку сырья на внутреннем рынке по завышенной цене. Если бы это не было сделано, инфляция в 2003 году составила бы не 12%, а 8%, вклады граждан в банках принесли бы положительное, а не нулевое приращение, кредиты для предприятий и граждан подешевели и так далее. При этом население страны, наконец, избавилось бы от большей части долларов, превратило бы их в рублевые активы и, скорее всего, увеличило бы рублевые вклады в банках.

Аналогичная политика проводилась также в 2004 году и проводится в 2005 году.

Не описывая все последствия, можно сделать вывод, что ЦБ, Правительство проводят глубоко ошибочную, в частности, валютно-финансовую политику.

Виновата и власть, которая окружила себя лишь представителями однотипно мыслящих и часто некомпетентных экономистов.

По большому счету, большинство вопросов, которых мы коснулись выше, носит надидеологический характер, речь идет об аксиоматике экономики. На этом уровне это даже больше математика, чем экономика. Если нет доверия, в том числе к другим отечественным экономистам, то можно пригласить и иностранных экономистов, вплоть до нобелевских лауреатов, заказать им соответствующие исследования, основанные на российских реалиях, и разобраться, наконец, в элементарных вещах.

Можно даже создать несколько групп таких исследователей, сделать дискуссию гласной и принять общенациональные решения.

Обойдется это значительно дешевле, чем последствия некомпетентной политики тех, кто сегодня управляет экономикой страны.

5. Валютный демпинг и эффективность экономики.

Очевидно, что в конечном счете, особенно после вступления в ВТО, в конкурентной борьбе в каждой отрасли выиграют те, чьи производства более эффективны, то есть способны производить на единицу затрат потребительские блага большей стоимости, по сравнению с конкурентами.

Хочу пояснить подробнее, как неправильный валютный курс отражается на эффективности экономики. Искусственно поддерживаемое в России более чем трехкратное превышение валютного курса над паритетным приводит к консервации неэффективности всей экономики страны. Проанализируем, почему и как это происходит. Ценообразование в странах с более или менее правильно организованной экономикой таково, что усредненно в каждом товаре себестоимостью $1 ориентировочно стоимость сырьевых компонентов составляет 30%, прочих издержек (транспорт, производственные услуги и так далее) – 20%, оплата труда – 50%. Только такая структура себестоимости конечной продукции позволяет в целом сбалансировать в последующем спрос и предложение, ибо все участвующие в производстве товаров, выйдя за пределы своих предприятий, становятся их потребителями, и при меньшей доле зарплаты в себестоимости продукции покупатели не смогут приобрести произведенное ими же в качестве производителей.

Если бы Россия была страной с нормально организованной экономикой, то этот товар, себестоимостью $1 при паритетном курсе 10:1, должен был бы иметь в России себестоимость усредненно 10 рублей, и при этом в среднем 3 рубля были бы затраты на сырье, 2 рубля – на прочие издержки и услуги, а 5 рублей должна была бы составлять выплаченная зарплата. При этом аналогичный импортный товар при валютном курсе, превышающем 30:1, не мог бы объективно стоить на внутреннем рынке меньше 30 рублей.

Отсюда следует, что превышение валютного курса над паритетным в 3 раза эквивалентно 200%-ной импортной пошлине. Последствия этого понятны. Теоретически внутренний производитель такого товара имеет возможность позволить его себестоимости вырасти с 10 рублей до 30. Посмотрим, что происходит в этих условиях для тех предприятий, которые пытаются утроить цену продукции, на самом деле. Мы видели, что обобщенно можно выделить три главные составляющие себестоимости продукции: сырье, промежуточные компоненты и услуги, зарплата. В описанных выше условиях производитель, во-первых, консервирует и медленно уменьшает физические объемы затрачиваемого на изготовление единицы продукции сырья, то есть, если на изготовление одного трактора передовые страны затрачивают одну единицу металла, то отечественные производители могут затрачивать полторы или две единицы. Кроме этого, в российских условиях стоимость сырья для перерабатывающих отраслей практически предопределена. Например, стоимость электроэнергии просто назначается, а она, в свою очередь, зависит от стоимости, например, мазута в стране, которая определяется отданными в частные руки нефтяными компаниями, а они выжимают максимум из своего олигопольного положения. Одновременно коррупционными методами «уговаривают» администрации различных уровней платить завышенные цены за топливо, приобретаемое за бюджетные деньги, что, кстати, является одной из главных причин, помимо общего завышенного уровня на топливо внутри страны, постоянной нехватки бюджетных средств на эти цели, следствием чего являются замерзающие поселки и города и обвал ЖКХ. Также имеем фактически диктуемые стране монополиями и олигополиями цены на железнодорожный транспорт, металлы, средства коммуникации и прочее, то есть практически на все базовые ресурсы. Это приводит ориентировочно к трехкратному пропорциональному увеличению стоимости единицы сырьевой компоненты в продукции. Если к тому же физический объем затрачиваемой на единицу продукции сырья вдвое больше возможного (например, металлоемкость), то в целом сырьевая компонента в себестоимости будет не три рубля, а в шесть раз больше, то есть 18 рублей. От этого страдают также поставщики промежуточных компонентов и те, кто предоставляет производственные услуги. В результате им удается «додавить», например, трехкратное увеличение стоимости своей составляющей в себестоимости, то есть довести ее до шести рублей.

Таким образом, имеем 18 рублей, затраченных на сырье, 6 рублей – на компоненты и услуги, то есть всего 24 рубля. До 30 рублей остается 6 рублей, и это есть тот максимум, который достается ничем не защищенному «трудяге». Отметим, что при этом в стране отсутствуют реальные профсоюзы, а существующие подмяты властью и имитируют защиту интересов трудящихся разного рода опереточными мероприятиями. Однако объективно и наличие профсоюзов, и прочие меры не могут по существу изменить ничего, так как работодатель при всем своем желании не может выделить на зарплату принципиально больше вышеуказанных 6 рублей из 30. Получаем, что в России зарплата в структуре себестоимости продукции перерабатывающих отраслей занимает лишь 20%. Это в среднем, а в некоторых отраслях, например, АПК, и меньше. А дальше предприятие выходит на рынок с товаром, который ему обошелся в 30 рублей, и не может его продать, так как на рынке образовался диспаритет покупательской способности населения и вообще совокупной емкости рынка, которая соответствует паритетному курсу 10:1, и совокупной себестоимости произведенной продукции. Главной стартовой причиной этого диспаритета является непропорционально высокая относительная стоимость сырьевых ресурсов в себестоимости продукции.

Приведенный анализ показывает, что это могло реализоваться лишь в условиях, в частности, трехкратного превышения валютного курса над паритетным.

Что значит уменьшить затраты на единицу производимого блага? Это, если остановиться на главном, означает, прежде всего, уменьшение сырьевой составляющей себестоимости, как за счет уменьшения ее физического объема, так и за счет замены более дешевыми аналогами.

Еще одна возможность – это при тех же или меньших затратах на единицу блага замена его другим, иного, более высокого качества. Например, замена кареты с лошадьми автомобилями или переписки при помощи почты передачей текстов по факсу и так далее. Наконец, другим главнейшим обстоятельством является уменьшение затрат человеческого труда на единицу производимого блага.

Очевидно, что все это может происходить лишь на основе знаний, развития технологий, стимулирования и поощрения инновационного развития. Вот почему основой развития страны, увеличения возможностей потребления на душу населения как известных, так и вновь создаваемых благ являются образование, фундаментальная и прикладная наука и всяческие способы увеличения интеллектуальной составляющей в каждом производимом продукте. Безусловным приоритетом этого процесса должно быть уменьшение экологических и прочих негативных последствий, причем рассматриваемых в данном случае не только на единицу производимого блага, но и в абсолютном измерении. А это опять зависит от науки, технологий, ноу-хау, конечно, соответствующих правил игры и правильного подсчета совокупного конечного эффекта той или иной деятельности.

Вопреки существующей иллюзии, добыча и доставка сырья в России до оптимального места переработки в относительных ценах усредненно обходится дороже, чем аналогичная в передовых странах, которые не добывают сырье у себя, а покупают его на мировом рынке. Вся политическая, экономическая и военная мощь этих стран используется именно для сохранения существующего в мире соотношения цен на сырье и конечную продукцию. С этим, например, связано их противостояние странам ОПЕК. В этом надо искать глубинные причины многих политических и военных решений, принимаемых в мире. Одновременно в России усредненно затраты труда на единицу производимого блага выше, чем в передовых странах, то есть производительность труда ниже. Это приводит к необходимости уменьшить оплату труда на одного работающего. Причем этим способом в России, к сожалению, компенсируются, как мы показали выше, также и переплата в себестоимости продукции за сырье. В результате имеем то, что, по сравнению с передовыми странами, «товарная наполняемость» зарплат в России меньше в пять-шесть раз. Это в среднем. Если добавить к этому то, что в последнее десятилетие Россия пошла, если так можно выразиться, «латиноамериканским» путем, допустив в два-три раза больший разрыв в заработках, по сравнению с развитыми странами, то получим «наполняемость» заработка в России для большинства уже в десять-двенадцать раз ниже, чем в передовых странах.

Вывод состоит в том, что у России единственный путь – уменьшить сырьевую составляющую в себестоимости производимой в стране конечной продукции, а также резко увеличить производительность труда и сделать ее, в конечном счете, выше, чем в развитых странах в среднем. Только таким путем можно «перекрыть» часть стоимости объективно достающегося нам дорогим сырья, несмотря на то, что оно добывается в России же.

Однако прежде всего следует срочно конвертировать природную и валютную ренту в снижение стоимости сырьевых ресурсов в стране.

Наконец, мощнейшим инструментом уменьшения сырьевой составляющей продукции является использование инноваций в ее производстве.

Отметим, что некомпетентные финансисты манипулируют общественным мнением, используя валютный курс при расчете эффективности предприятия, что является грубейшей ошибкой. Это очевидно уже хотя бы потому, что валютный курс в отличие от паритетного может в течение одного биржевого дня меняться в разы. Что, отсюда следует, что в течение одного дня эффективность предприятия меняется в разы? Глупость или злонамеренное введение в заблуждение граждан и руководства страны.

Перейдем теперь к анализу аргументов сторонников валютного демпинга, то есть ослабления курса национальной валюты.

6. Роль снижения валютного курса рубля для российского внутреннего производства: мифы и реальность.

Фактически доминирующие сейчас в определении экономической политики страны «финансисты», в отличие от «производственников» не имеющие, как правило, даже минимального опыта работы в реальном секторе экономики, часто искренне уверены сами и убеждают страну и ее руководство в том, что снижение валютного курса рубля – это позитивный фактор для развития российской экономики, так как в этом случае импортные товары, закупленные за доллары, дорожают на внутреннем рынке страны, что рождает ценовое преимущество для российских товаропроизводителей на внутреннем рынке.

Это – очередной миф и иллюзия тех, кто не хочет зреть в корень. Ошибка состоит в том, что сначала, рассматривая макроэкономическую ситуацию, они в какой-то момент «соскакивают» невзначай в микроэкономику, а затем выводы делают опять на макроэкономическом уровне.

Рассмотрим это подробнее, так как это самое распространенное заблуждение.

Для этого сначала напомним определение валютного и паритетного курсов.

Валютный курс, в условиях отсутствия целенаправленного вмешательства в покупку и продажу, например, Центрального Банка страны, определяется соотношением спроса на иностранную валюту внутри страны и потребностью в национальной валюте из-за рубежа. Спрос на иностранную валюту, в основном, формируется следующими пятью обстоятельствами:

  1. Потребностью импорта из-за рубежа.
  2. Желанием инвестировать в материальные и финансовые активы за рубежом.
  3. Потребностью граждан, по тем или иным причинам выезжающих за рубеж.
  4. Необходимостью для государства приобретать иностранную валюту для выплат по внешним долгам.
  5. Потребностью тех, кто стремится заработать на изменении курса валют.

Симметрично, исходя, в основном, из тех же пяти обстоятельств, формируется потребность из-за рубежа в национальной валюте.

Паритетный курс определяется соотношением между денежными единицами различных стран, исчисляемым исходя из их покупательной способности.

Как правило, паритетный курс определяется сопоставлением стоимости в национальных валютах одинаковых, достаточно презентативных наборов товаров и услуг вплоть до сопоставления всего производимого в рассматриваемых странах или группах стран.

Будем различать страны или группы стран, таких, как, например, группа стран, входящих в зону евро, в зависимости от того, каково в них соотношение между валютным и паритетным курсом.

Странами группы «А» назовем те, в которых на протяжении длительного отрезка времени валютный курс и паритетный курс близки. В отличие от них, назовем странами группы «Б» те страны, в которых на протяжении длительного времени усредненно отношение валютного курса к паритетному существенно больше единицы, например, если валютный курс превышает паритетный в разы.

К числу стран группы «А» относятся страны, которые мы привыкли называть развитыми – страны европейского общего рынка, США, Япония. К числу стран группы «Б» относятся, в большинстве своем, слаборазвитые страны, а также, к сожалению, Россия и страны СНГ.

Как правило, в странах группы «А» составляющие стоимости продукции (с некоторым упрощением) можно свести к следующей схеме, если стоимость промежуточных компонентов и услуг также «расщепить», доведя до первичных ресурсов и зарплаты.

Амортизационные расходы можно разделить на две части: одна часть средств требуется для, скажем так, текущего ремонта, а вторая часть должна накапливаться для компенсации накапливающегося износа.

Под расходами на интеллектуальную собственность подразумеваются расходы, которые надо нести для того, чтобы, во-первых, выпускать наиболее «продвинутую» продукцию из известной на тот момент (для этого, например, надо покупать патенты, технологии и так далее), а, во-вторых, вести необходимые работы и исследования, чтобы в последующем также не отстать и производить еще более конкурентную продукцию. Это, в частности, предполагает:

1. Нахождение решений, позволяющих или уменьшить затраты количества сырья на единицу продукции или снизить затраты на сырье путем его полной или частичной замены более дешевыми аналогами.

2. Переход на производство продукции нового поколения или вообще создание качественного нового блага, делающее производимое ранее в целом ненужным.

3. Постоянный поиск возможностей уменьшения затрат человеческого труда на единицу продукции.

Так как в этих двух статьях расходов также частично присутствует зарплата, то она в развитых странах, как правило, в среднем в себестоимости составляет как минимум 60%.

Именно такая пропорция позволяет в дальнейшем сбалансировать на рынке спрос и предложение, ибо именно производители продукции, выходя за ворота своих предприятий, превращаются в основных ее покупателей, рождающих спрос на нее.

Теперь рассмотрим случай российских производителей.

Случай № 1. Допустим, что спрос на валюту как на товар таков, что валютный курс равен 10:1, то есть равен паритетному, и ЦБ не пытается исказить валютный курс.

С учетом того, что в России затраты сырья на единицу продукции выше, чем в развитых странах (металлоемкость, например), будем иметь приблизительно такой «расклад» стоимости.

Уже это в какой-то степени сужает спрос с целым рядом негативных последствий, на которых сейчас останавливаться не будем.

Предположим, что суммарная стоимость продаваемой внутри страны продукции, то есть емкость внутреннего рынка, 10 трлн. рублей. Так как паритетный курс 10:1, это означает, что эта же продукция «там» стоит $1 трлн. И каждая единица их продукции на российском рынке стоит не меньше, чем 10 рублей, если «там» она стоит 1 доллар.

Случай № 2. Допустим теперь, что за короткий период спрос на иностранную валюту резко увеличился, и валютный курс стал 30:1, притом что паритетный курс почти не изменился.

Продавцы российского сырья, которые, продав его на экспорт на $1, получили бы за этот доллар в первом случае 10 рублей, теперь же начинают получать за то же количество сырья от продажи на экспорт на $1 уже 30 рублей.

Естественно, они начинают «давить» на внутренний рынок, уходить с него на экспорт, принуждать внутренних потребителей платить если не втрое больше, то, как минимум, в среднем вдвое больше, чем раньше. А выглядит это как большая уступка, так как при пересчете по валютному курсу получается, что они вроде бы продают сырье внутренним производителям, работающим на внутренний рынок, за 2/3 цены от «мировой».

Мол, что вам еще надо?

Заметим, что при этом на мировом рынке ничего не произошло, просто увеличился внутри страны спрос на доллары как на товар (поехали, например, на Запад учиться, лечиться, отдыхать).

При этом (обратим на это внимание, ибо это самое главное) суммарная покупательная способность останется равной 10 трлн. рублей.

А значит, стоимость «суммарного» продукта, производимого для внутреннего рынка, практически не увеличится, а вот структура изменится и станет приблизительно такой:

Мы видим, что теперь амортизация производится только текущая («латание дыр»), без которой сиюминутно невозможно продолжить производство, а в целом здания и оборудования начинают ветшать.

На интеллектуальную собственность не остается почти ничего, заказы прикладной науке резко уменьшаются.

Прибыль, в среднем, мизерная, а это значит, что для половины производств нулевая или даже отрицательная, кредитоваться невозможно и так далее.

Куча негативных последствий, которые сейчас описывать не буду.

Теперь посмотрим, в чем ошибаются сторонники девальвации.

Вместо того, чтобы рассматривать картину в целом, то есть на макроуровне, они указывают на то, что импортные товары, на один доллар раньше стоившие на внутреннем рынке 10 рублей, теперь не могут стоить меньше 30 рублей, что, по их мнению, дает преимущество отечественным производителям аналогов или тем, кто захочет заняться импортозамещением. Якобы они могут в этих условиях увеличить цену на свою продукцию без боязни конкуренции со стороны иностранцев также втрое, тем более что иностранцы должны еще понести затраты на транспортировку и растаможивание. Однако это грубейшая ошибка. Дело в том, что емкость рынка не становится равной 30 трлн. рублей, а остается по-прежнему равной 10 трлн. рублей (в этом смысл паритетного курса!). И если кому-либо и удастся увеличить цену втрое и вынудить покупателей покупать свою продукцию по такой цене, тогда кто-то другой будет вынужден продавать дешевле. «Усредненный» продукт, стоящий «там» $1, будет стоить именно 10 рублей и не сможет быть продан дороже в полном объеме.

На самом деле, происходит следующее. Отдельные производители на коротком отрезке могут действительно получить временные преимущества. Например, распродадут подороже продукцию на тот момент уже произведенную, или которую произведут из уже законтрактованного и закупленного по старым ценам сырья и так далее.

Все это до тех пор, пока стоимость сырьевых ресурсов в стране в среднем не успеет вырасти в 2–3 раза.

После этого на макроуровне в целом ситуация резко ухудшится, за короткий отрезок времени резко нарушится баланс спроса и предложения, возникнет перекос в ценах в пользу сырьевиков, тот самый диспаритет цен, который, в конечном счете, начинает разрушать всю экономику внутреннего рынка.

Кто-то может спросить, а как объяснить то, что, действительно, на практике в первое время после девальвации, как правило, наблюдается некоторый рост производства, превышающий обычный уровень роста.

Объяснение следующее.

Тут мы имеем дело как раз с недостатком (изъяном) рыночной экономики, заключающемся в том, что, когда появляется некая ниша на рынке, многие участники рынка стихийно, нескоординированно устремляются ее заполнить и увеличивают производство соответствующей продукции.

Однако чуть позже, как правило, возникает «разочарование перепроизводством» со всеми известными последствиями. Отдельным производителям, может, и сопутствует успех на каком-то отрезке времени, общий объем производства (но не продаж) в стране вырастет, однако суммарный эффект для экономики отрицательный, плата за этот «рост» – затрата ресурсов выше среднего на единицу проданной продукции.

А экономика в целом оказывается разбалансированной, перерабатывающие отрасли стагнируют и рушатся, так как относительная цена сырьевой составляющей в «суммарной» продукции, произведенной в стране, оказывается завышенной, по сравнению с продукцией стран, которые сырье не добывают, а покупают его, в частности, у России.

Все это «финансисты» не видят и не понимают, рассуждая поверхностно, вводят в заблуждение всю страну.

Поэтому один из главных рецептов излечения состоит в том, что экономическая власть в стране должна быть передана «производственникам», а «финансисты» должны их консультировать в части финансов, оппонировать и вести бухгалтерию, так же, как на отдельном предприятии стратегию не может определять бухгалтер.

7. «Голландская болезнь» или «российское выздоровление».

Очень часто «финансисты», апеллируя к мировому опыту, приводят в качестве аргумента против укрепления рубля известный в мире синдром «голландской болезни».

Однако «голландская болезнь» не предполагает, что до укрепления курса национальной валюты ее валютный курс в разы превышает паритетный. Она предполагает, что валютный курс, если и выше паритетного, то все же он близок усреднено на длительном отрезке времени к паритетному.

В условиях Западной Европы, когда паритетный курс близок к валютному и при жесткой конкуренции слишком больших запасов прочности, тем более, сверхприбыли нет практически ни у одного производителя, в том числе у экспортеров, чрезмерное укрепление валютного курса, действительно, сначала «съедает» весь «жирок» у производителей продукции – экспортеров, а далее очень быстро делает для них экспорт вообще убыточным. Таким образом, останавливается экспорт у, в общем-то, «правильных» экспортеров, производящих продукцию столь же высокоэффективно, как и их конкуренты за рубежом, и экспортер начинает проигрывать не по своей вине, а из-за «несправедливо» складывающегося валютного курса. В России ситуация иная. Валютный курс, в 3–4 раза превышающий паритетный, «прикрывает» неэффективных производителей, в том числе экспортеров. В какой-то части их неэффективность носит объективный характер, связанный с рядом условий в стране, на которые они не могут практически влиять. Однако есть и другие составляющие высокой себестоимости их продукции, убрать которые их не стимулирует искусственно поддерживаемый ЦБ и правительством России неоправданно высокий валютный курс доллара.

Вот, в частности, каковы эти составляющие.

1. Усредненно высокая доля сырья в продукции, как по физическому объему, так и по стоимости. А также отсутствие достаточных стимулов к инвестициям, позволяющим заменить это сырье более дешевыми аналогами.

2. Недостаток стимулов для стремления к более высокой производительности труда, причем есть даже возможность за сопоставимый труд платить значительно выше, чем в среднем по стране.

3. Сверхдоходы, порожденные тем, что экспортерам оставляется вся валютная рента и большая часть природой ренты.

4. Страх из-за понимания, что такая ситуация долго продолжаться не может, и у них вот-вот все отнимут. Отсюда – отсутствие желания вообще осуществлять долговременное инвестирование в технологию, инновации, тем более, – в науку, что, в конечном счете, приводит к ужасному технологическому отставанию страны.

Когда в этих условиях валютный курс начинает постепенно укрепляться и стремиться к паритетному, он, прежде всего, «прижимает» неэффективных экспортеров. Или они будут вынуждены начать устранять вышеперечисленные негативные составляющие своей деятельности, или будут вынуждены сойти со сцены. Конечно, в этой ситуации нельзя переборщить. Скорость укрепления курса рубля должна быть такой, чтобы производители успевали реагировать на меняющуюся ситуацию или же им в этот период следует оказывать адресную помощь. Что же касается объективно неэффективных экспортеров, консервирующих технологическое отставание, то поощрять такой экспорт – это значит, обрекать Россию на поражение в конкурентной борьбе, особенно после вступления в ВТО.

Таким образом, укрепление рубля, изменение его валютного курса в направлении паритетного, если это происходит с разумной скоростью, – есть прогрессивное явление, то есть «голландская болезнь» при теперешнем состоянии российской экономики есть, на самом деле, «российское выздоровление».

8. Сохранение покупательской способности валютных сбережений населения.

Это еще один аргумент сторонников укрепления курса доллара, не выдерживающий никакой критики.

Начнем с того, что 90% населения не имеет никаких сколько-нибудь существенных накоплений в иностранной валюте. Все, что они имеют, – это рублевые активы (квартира, дача и так далее) и получают зарплату также в рублях.

Банковские вклады на сегодня около 2-х трлн. рублей, из которых 1,5 трлн. рублей – это рублевые вклады, и лишь 0,5 трлн. – это вклады в валюте.

О чем в этих условиях надо заботиться: об укреплении рубля или валюты?

Наконец, те, кто имеет накопления в валюте, будут иметь время конвертировать их в рубли, так как во всех случаях этот процесс не будет мгновенным, а, значит, их потери будут минимальны.

А то, что девалютизация российской экономики должна произойти окончательно и бесповоротно – это бесспорно и следует из всего вышеописанного. Самое обидное то, что такая возможность возникла именно в последние пять-шесть лет. Это можно было сделать малоболезненно, давая возможность и время, прежде всего, промышленности успевать приспосабливаться к меняющейся ситуации. И курс доллара сейчас был бы ориентировочно 15:1, то есть на 30–40% выше паритетного, что вполне достаточно для защиты внутреннего рынка в целом. О тех, для кого такая ситуация оказалась бы неприемлемой, отдельно поговорим ниже.

Политику валютного демпинга осуществляют многие, в основном, слаборазвитые страны, однако, делают они это, как правило, вынуждено. Связано это, в основном, с отрицательным платежным балансом страны и минусовым сальдо во внешнеэкономической деятельности. Развитые страны прибегают к таким методам очень осторожно и лишь с небольшим отклонением валютного курса от паритетного, причем усредненно на длительном отрезке времени валютный и паритетный курсы в случае развитых стран очень близки.

На протяжении длительного времени к некоторому завышению валютного курса доллара относительно юаня прибегает Китай, однако, по всем оценкам, это отклонение не превышает 30–40%. Это делается с целью стимулирования экспорта, причем в случае Китая, в большинстве своем, это экспорт конечной продукции, а это означает, что «экспортная премия» достается большей части страны, в отличие от России, где «экспортная премия» за сырьевой экспорт составляет 200% и достается буквально горстке людей.

Российская ситуация и политика, проводимая, особенно в последние пять лет, парадоксальна и не имеет аналогов в мировой практике. Именно последние пять лет в условиях существенного роста мировых цен на сырьевые ресурсы, имея неплохой платежный баланс и, как правило, двукратное превышение объема экспорта над импортом, Минфин и ЦБ России удерживают 300%-ное превышение валютного курса над паритетным. Например, за 2004 год экспорт составил $185 млрд., а импорт $98 млрд. Никакой необходимости в такой политике нет. На самом деле, с учетом структуры цен в России, существенно отличающейся от мировой, на данном этапе нет другого выхода, кроме как противопоставить, в условиях укрепления курса рубля, удешевлению импорта соответствующие пошлины и квоты для тех отраслей, которые требуют защиты. Это надо сделать именно до вступления в ВТО и отстаивать эти позиции на переговорах, предшествующих вступлению в ВТО.

Между прочим, многие страны, например, страны ЕС, прибегают к таким методам, несмотря на то, что являются членами ВТО. Например, страны общего рынка не облагают ввозными пошлинами те товары, которые не производятся в общем рынке, однако в некоторых случаях облагают 100% -ной пошлиной импорт тех товаров, внутреннее производство которых считают нужным защитить. В частности, этот метод плюс квотирование применяется в отношении тех стран, которые именно за счет валютного демпинга достигают псевдоэффективности.

Альтернативой увеличению импортных пошлин и квотированию в условиях России является лишь введение спецкурсов для, в частности, сырьевых отраслей со 100%-ной продажей валюты государству, однако в сегодняшних условиях это может быть плохо воспринято экономическим сообществом. В то же время укрепление рубля, существенное укрепление валютного курса и сближение его с паритетным, – это безальтернативный приоритет.

Если бы последние пять лет ЦБ почти не вмешивался в торги на валютной бирже, сегодня валютный курс доллара к рублю был бы, как минимум, вдове меньше, то есть не превышал бы 15 рублей за доллар. А это означало бы увеличение стоимости вообще всей страны в валютном выражении вдвое, удвоение капитализации предприятий, имущества граждан и их зарплат в валютном выражении; удешевление импорта оборудования и технологий, которые должны ввозиться беспошлинно, способствовало бы резкому росту инвестиций, оживлению и работе с положительной рентабельностью отраслей с высокой степенью передела продукции и так далее.

9. Выводы и рекомендации.

Пока есть еще время, пока цены на сырье на мировом рынке высоки, торговое сальдо положительное и золотовалютные запасы в 3–4 раза превышают норматив, следует определить «наклонный» валютный коридор доллара. Курс евро и других валют будет сам устанавливаться через кросс-курс пропорционально мировому соотношению доллара с евро и другими валютами.

К сожалению, так как время упущено, придется это делать несколько быстрее, чем хотелось бы, чтобы дать время промышленности к этому приспособиться. Более точные расчеты требуют дополнительной статистической информации, однако примерно должна быть определена скорость укрепления рубля по 2 копейки в каждый биржевой день, то есть на 5 рублей в год, что позволит к концу 2007 года укрепить рубли вдвое.

ЦБ должен делать интервенцию лишь для поддержания такой курсовой политики.

Вот, что будет происходить.

С дистанции начнут сходить неэффективные экспортеры, то есть те, которые могут экспортировать при курсе 28:1 и не могут при курсе 21:1, и тем более, 14:1. Туда им и дорога.

Начнет удешевляться импорт. Тут самый важный участок работы. Надо начать защищать абсолютно избирательно именно то, что следует защищать. Методы защиты известны. На границе – это импортные пошлины и квоты. Для внутренних производителей аналогов импортной продукции это налоговые льготы, субсидирование процентных ставок по кредитам, снижение учетной ставки ЦБ, субсидирование НИОКРа, резкое увеличение объема лизинга, разные способы увеличения спроса и его прогнозируемости; госзаказ на отечественную продукцию, ипотека, потребительский целевой кредит на приобретение продукции отечественного производителя и многое другое, вплоть до прямого субсидирования, если это оправдано.

Каких производителей надо защищать и насколько?

Прежде всего, надо компенсировать «страновые минусы» (например, большие расстояния, климат) тем производителям, которые столь же эффективны, что и их западные конкуренты, и проигрывают лишь из-за объективных, от них не зависящих, причин.

Это надо делать также в случаях, которые связаны с производством продукции, связанной, как это принято говорить, с безопасностью страны в ряде жизненно важных сфер. Даже в том случае, если эти производства менее эффективны, чем иностранные. Конечно, одновременно надо добиваться роста их эффективности. Но на первых порах надо не дать им погибнуть. Это относится, например, к производству главных лекарственных субстанций и самих лекарств, вакцин, гербицидов и так далее, производству основного массового продовольствия (зерно, молокопродукты, мясопродукты, растительные жиры и белки и так далее) и кормов для животных.

Очевидно, также это относится к ВПК, средствам связи, транспорту, целому ряду производств комплектующих, в частности, для этих отраслей.

Относительно всего остального надо на государственном уровне принять решение: что надо поддерживать какой-то ограниченный отрезок времени, чтобы дать им возможность модернизироваться и всячески помогать в этом.

То, что окажется вне вышеописанного, будет выживать самостоятельно, в том числе с помощью частного бизнеса, который также займется и тем, что государство «не углядит» сверху.

Безусловно, ошибки будут как со стороны государства, так и со стороны бизнеса.

В основном, должно быть поддержано производство конечной продукции. Ясно, что ни в коем случае не нужно защищать производство, например, нефтепродуктов, металлов и прочего, которые в относительных ценах сегодня под прикрытием 200%-ной импортной пошлины, которой эквивалентен сегодняшний валютный демпинг, задрали на внутреннем рынке относительные цены в 2–4 раза. Сырьевики, например, металлурги, сегодня получают сверхприбыли не только в виде 200%-ой экспортной премии, но и на внутреннем рынке, на котором цены на металлы, пересчитанные по паритетному курсу, превысили мировые в 3–4 раза.

Не случайно за последние два года список миллиардеров России пополнился в основном за счет владельцев металлургических предприятий России.

Это все рукотворные миллиардеры, сотворенные Кудриным и Игнатьевым, которые своей иезуитской финансовой политикой перегоняют из карманов населения в карман сырьевиков каждый год, как минимум, 3 трлн. рублей. Два в виде экспортной дотации, а один за счет переплаты населением через покупку конечной продукции с завышенной стоимостью сырьевой составляющей в себестоимости продукции.

Все остальные аспекты предлагаемой экономической политики будут изложены в последующем.

10. План действий.

Главной «бедой» российской экономики последние десять лет является сложившееся на российском рынке соотношение стоимости конечной продукции и стоимости первичных ресурсов, существенно отличающееся от аналогичного соотношения в тех странах, на которые приходится основная доля внешнеторговой деятельности России (Европа, Северная Америка, Китай, Индия). Смело можно утверждать, что структура цен фактически противоположна складывающейся на мировом рынке, что приведет к очень сложным проблемам при вступлении России в ВТО.

Все это приводит к разрушению сложных цепочек производства, отрицательной рентабельности при производстве продукции высокой степени передела и целому ряду тяжелейших последствий как в экономической, так и в социальной сферах.

Привожу перечень тех действий, которые в кратчайший срок должны быть осуществлены для исправления положения хотя бы в самом грубом приближении.

1. Центральный Банк

1.1. Должна проводиться курсовая политика, приводящая к укреплению рубля с такой скоростью, чтобы максимум в течение двух лет курс рубля к конвертируемым валютам превышал паритет покупательной способности (ППС) не более чем на 30%. Ориентировочно это означает, что каждый биржевой день рубль в среднем должен укрепляться на 2 копейки, то есть на 5 рублей в год, вплоть до того, пока экспорт страны не станет лишь незначительно превышать импорт. В настоящий момент у ЦБ есть все возможности для осуществления такой политики. Одновременно надо отслеживать платежный баланс страны. Только после приближения к равновесию следует изменить политику на политику поддержания такого курса рубля, девалютизировать российскую экономику и перейти к полностью конвертируемой валюте.

1.2. Ввести законодательный контроль эмиссии. Мощнейший инструмент эмиссии в ближайшие годы следует запретить использовать для поддержания высокого курса иностранной валюты. Эмиссионный налог должен использоваться для «подравнивания» экономики и социальной сферы в тех местах, до которых невозможно дотянуться рыночными методами.

2. Таможенная политика, экспортно-импортные пошлины и квоты

2.1. По мере укрепления рубля начнут «обнажаться» отрасли, которые способны быть экспортными только в условиях в два-три раза заниженного, по сравнению с паритетным, курса рубля. Если это сырьевой экспорт, особенно невосполнимых сырьевых ресурсов, поддерживать такой экспорт не следует. Если же речь идет о производстве продукции высокой степени передела, конечной продукции, а также некоторых специфических областях, каждый случай надо рассмотреть отдельно и выработать меры поддержки как внутренние, так и на таможне.

2.2. Аналогично с экспортом будет дешеветь пропорционально укреплению рубля импорт. Также надо разделить его в целом на две части. Если это импорт сырьевых и околосырьевых ресурсов и таких компонентов, комплектующих, которые в короткие сроки в стране производиться не могут и в то же время сегодня критически необходимы, такой импорт должен поощряться, в частности, освобождаться от всех таможенных платежей, даже тех, которые существуют сегодня. Если же это импорт готовой или близкой к готовой продукции, которая или производится в стране или может быть в кратчайшие сроки произведена, в том числе с участием иностранного капитала, такой импорт следует сдерживать. Таможенные платежи и квоты должны устанавливаться так, чтобы производство такой продукции в стране было рентабельным. Хочу подчеркнуть, что фискальная функция
 импортных пошлин и квот вторична. Их назначение – это поддержание на внутреннем рынке стоимости продукции на таком уровне, чтобы ее производство на внутреннем рынке было целесообразным и рентабельным.

2.3. В этой ситуации строжайшим образом должны быть перекрыты все возможности серого импорта и контрабанды. В частности, по всем крупным значимым позициям продукция крупных и известных западных фирм должна завозиться и растаможиваться в России под их контролем, а российские конечные дистрибьюторы должны предъявлять всю цепочку поступления товара к ним, начиная от границы.

2.4. Полностью должна быть перекрыта возможность как для экспортеров, так и для импортеров работы через так называемые оффшоры. На самом деле законодательство для этого имеется. Его надо просто применять. Смысл этих законов в следующем. В случае, если российская компания заключает сделку с компанией из страны, с которой нет соглашения об отсутствии двойного налогообложения, налог с прибыли, получаемой этой иностранной компанией от разницы цен на территории России и за ее рубежами, должен уплачиваться в России.

3. ВТО

Позиция России на переговорах о вступлении в ВТО должна быть скорректирована с учетом сказанного выше. При этом диаметрально противоположная позиция должна быть занята, в частности, в вопросе открытия прямых филиалов иностранных банков и страховых компаний в России. Пытаясь защитить сегодняшний, как правило, спекулятивный, а часто криминальный банковский бизнес в России от зарубежной конкуренции, мы лишаем российскую промышленность и сельское хозяйство прямого доступа к дешевым иностранным кредитам и страхованию, а значит, лишаем доступа именно к «универсальному» сырью – деньгам, которые могут быть конвертируемы в необходимое реальное сырье, комплектующие, технологии и прочее. Ограничение же ввоза на эти дешевые деньги конечной продукции должно осуществляться иными методами, которые частично были описаны выше. Для того, чтобы проделанная работа по вступлению в ВТО не была перечеркнута, можно поступить следующим образом. Довести до конца переговоры, ступить в ВТО в 2006 году и буквально на следующий день приостановить в нем свое участие и начать новый раунд переговоров для достижения вышеозначенных целей.

4. Фондовый рынок

В кратчайший срок российский фондовый рынок должен быть преобразован из состояния «казино», в котором он сейчас находится с несколькими десятками компаний, бумаги которых на нем торгуются, в инструмент доступа российских компаний к инвестиционным ресурсам, создания мощного стимула к увеличению капитализации компаний, а значит, реинвестированию зарабатываемых средств, а также способу сохранения и наращивания имеющихся у населения и у государства (например, пенсионный фонд) финансовых ресурсов. Так как большинство российских предприятий сегодня этот переход в публичные компании осуществить не может, это должно сделать государство, в некоторых случаях за свой счет, а в некоторых случаях – получением доли в этих компаниях с обязательством последующей продажи этой доли в рассрочку или нынешним акционерам, или на рынке. Одновременно с этим должна быть решена проблема анонимности владения компаниями, банками и так далее. Не исключено, что на ближайшие десять лет, до того, пока будет разработано соответствующее законодательство, должно быть запрещено владение акциями и долями в российских компаниях, в частности, оффшорным компаниям, в первую очередь из тех стран, с которыми не подписаны и не ратифицированы соглашения об отсутствии двойного налогообложения.

5. Рентабельность

5.1. Важнейшей функцией правительства и законодательства должно стать создание таких условий, когда все востребованные страной отрасли и подотрасли будут работать с разумной рентабельностью, будет возможен перелив капитала из одной отрасли в другую в относительно короткие сроки, результатом чего должна стать относительная равнорентабельность производства в стране. Это самая сложная, тяжелая базовая задача. В этой ситуации не потребуется никаких госинвестиций в работающий или зарождающийся реальный сектор экономики. Они сами будут привлекать инвестиционные или заемные средства, исходя из своей прогнозируемой доходности.

5.2. Если эта цель будет достигнута, государство должно инвестировать лишь инфраструктурные проекты или на условиях частно-государственного партнерства помогать в запуске капиталоемких проектов с последующей продажей доли государства в этом проекте, например, на фондовом рынке. Возможно также и 100%-ное участие государства «на старте». Например, закупить, в том числе за рубежом, весь технологический цикл, включая патенты, оборудование, и запустить предприятие, например, по производству инсулина с организацией при нем, в том числе передового научного сопровождения. И после выведения предприятия на точку безубыточности должна произойти его продажа на фондовом рынке или приватизация каким-либо способом.

5.3. Главнейшей задачей в этой части является доведение стоимости сырьевых и околосырьевых ресурсов внутри страны для отечественных предприятий хотя бы до уровня соответственно Европы или Китая, или США (в зависимости от отрасли), пересчитанной по паритетному курсу. Как это сделать? Это требует отдельного дополнительного разговора.

6. Налогообложение

6.1. В основу законов по налогообложению должен быть поставлен ряд, если можно так выразиться, постулатов, в частности, следующие:

  • Ни при каких обстоятельствах не может быть истребовано в качестве налогов то, что предприятием еще не получено.
  • Отношение налогоплательщика с налоговой инспекцией на всех этапах их взаимодействия должно быть отношением равных сторон, в том числе в случае конфликта. Так же как налогоплательщику за просроченные налоговые платежи начисляются пени и штрафы в случае, если налоговая инспекция «переначислит» налоговые платежи, помимо возврата этих средств налогоплательщику должно быть компенсировано отсутствие этих средств у него. Ответственность, солидарную за возмещение этих средств, должны нести как госбюджет, так и те конкретные работники налоговых органов, которые допустили это переначисление. Более того, если результатом таких действий налоговых органов стала остановка предприятия, ее владельцам и работникам должен быть восполнен весь нанесенный ущерб.


6.2. Должно быть четкое разделение правонарушений, административных налоговых и уголовных. В частности, если арбитражный суд постановил, что юридическое лицо допустило налоговое правонарушение, он же должен постановить, имеются ли в этом правонарушении признаки уголовного правонарушения. Только после этого следственные органы могут открывать уголовное дело и рассматривать наличие в этом правонарушении уголовного состава.

6.3. В связи с тем, что подавляющее большинство предприятий страны (особенно – перерабатывающих) или полностью остановлены, или едва работают со значительным объемом налоговых начислений не по своей вине, а в силу того рукотворного дисбаланса цен на сырье и конечную продукцию, которые сложились в стране, особенно в последние годы, следует немедленно приостановить дальнейшее начисление для таких предприятий пени и штрафов и с помощью соответствующих аудиторских компаний исследовать истинную причину такого состояния дел. Если выяснится, что остановка предприятия или его нерентабельная работа являются результатом концептуально ошибочной экономической политики, проводимой в стране уже многие годы, должно быть произведено полное списание всех налоговых начислений на сегодняшний день, например, преимущественно, в агросфере, и более того, государство должно выделить соответствующие инвестиционные ресурсы для реанимации еще сохранившихся, не вырезанных на металлолом, предприятий, и довести их до рентабельной работы в условиях новой ценовой структуры в стране, о которой говорилось выше и которую срочно следует организовать.

Отдельно следует еще много чего сказать о деятельности милиции, прокуратуры, судов, о методах ведения бухгалтерии, в частности, правильного учета амортизации и налога на имущество, о кардинальном изменении работы статистических ведомств, о налогообложении физических лиц, о «паспортизации» имеющегося в стране движимого и недвижимого значимого имущества и так далее.

Москва, 14 марта 2005 года

 

Читайте также: 

Самые прибыльные стратегии на Форекс

Стратегии Форекс для 5 минутного графика

Автор: Игорь Суздальцев, заместитель генерального директора ФГ «Калита-Финанс»



Источник: Bankir.Ru

  Открой бесплатный демо-счет
  смотри все котировки в режиме онлайн
         и учись зарабатывать

Оценка статьи: Завещание Гиви Кипиани: «Валютная рента должна принадлежать обществу»5
  • 8,40
Оценили человек: 8

Комментарии посетителей:


При полном или частичном использовании материалов сайта www.kalita-finance.ru ссылка на "Калита-Финанс" как источник информации обязательна. Использование материалов в интернете должно сопровождаться гиперссылкой на сайт «Калита-Финанс». Автоматический импорт материалов и информации с сайта запрещен. По всем вопросам использования материалов сайта обращайтесь в отдел маркетинга и рекламы +7 (495) 788-77-06, либо пишите нам с помощью контактной формы. При полном или частичном использовании материалов сайта www.kalita-finance.ru ссылка на "Калита-Финанс" как источник информации обязательна. Использование материалов в интернете должно сопровождаться гиперссылкой на сайт «Калита-Финанс».

Уведомление о рисках:
Торговля на рынке Forex является высокорискованным способом инвестирования средств. Перед началом торговли Вам необходимо тщательно оценить все риски.
© 1999 - 2017 www.kalita-finance.ru Все права защищены.